Культура

В Москве Роберт Генин не зря боялся немцев. Живший в Мюнхене, в самом сердце зарождающегося фашизма, молчаливо наблюдавший уничтожение всего того, ради чего он работал все лучшие свои годы, звериный антисемитизм и воинствующую дикость нацистов, он взлелеял новый идеал взамен погибшего. Новой Меккой стал СССР. Он оказался в смертельной ловушке.

Неужели не вытравить из памяти время, когда боялись мы даже собственной тени и «внутренний редактор» причесывал нас в походке, в реакциях под стандарт?! Сколько можно терять себя даже в Израиле… О, евреи до сих пор самые лучшие русские, американцы, французы, ирландцы, китайцы!…

Сам Зевс, время от времени слетая с катушек, порой превосходил в жестокости своего папашу. Когда Метида забеременела, то Зевс, напуганный пророчеством, что их общий сын превзойдет во всем его самого, не долго думая, проглотил её вместе со всем содержимым.

О XXXIV Открытом фестивале авторской песни, поэзии и визуальных искусств

Хлебников впервые в русской поэзии применил палиндром в качестве строительного материала для стихотворения большой протяжённости. В 1920 году он напишет таким стихом целую поэму «Разин» и окончательно узаконит палиндромическую форму в русской поэзии, во второй половине века палиндромические стихи станут непременной частью российского поэтического пейзажа.

К 120-летию Павла Николаевича Лукницкого

О своём знакомстве с Андреем Михайловичем Волконским (1933-2008) композитором, клавесинистом, органистом, основателем и руководителем ансамбля старинной музыки «Мадригал» (с 1965 г.; ансамбль исполнял произведения западноевропейского Возрождения и Средних веков, а также византийскую, южнославянскую и русскую музыку – вплоть до духовных концертов XVIII века), сыном князя М.П. Волконского Геннадий Айги рассказывал в интервью «Российской музыкальной газете»

Благодаря Луизе Дмитриевне Резунковой, вдове Исаака Давидовича, в моём распоряжении оказались подлинники записки и письма И.Л. Андроникова, адресованных И.Д. Гликману из Москвы в Ленинград. С радостью предлагаю читателю «Семи искусств» их премьерную публикацию.

Для большинства биографов последних лет Книппер считается недостойной роли жены гениального писателя, поскольку плохо заботилась о доставшемся ей сокровище: больной и заброшенный Чехов сидел в холодной Ялте один-одинешенек (мать, бабушка, горничная, кухарка и работник не в счет) и питался «холодными, как лед блинчиками», а она кутила в Москве и только подгоняла «пиши пьесу», когда в его кабинете было всего 12 градусов тепла!

Лаплас не нуждался в гипотезе Творца, чтобы описать в своей книге систему мира. Но, увы, он (и не он один) очень даже нуждается в какой ни на есть гипотезе Бога, чтобы имело смысл писать и читать такую книгу, ибо не повышение производительности труда обещает он, но ищет и излагает ИСТИНУ.

Итак, Саша подошёл ко мне — знакомиться. Мы пожали друг другу руки. Разговорились. И вдруг показалось мне, что я давно, хорошо его знаю. Более того — доверяю ему. Принимаю его — таким вот, каков он, Величанский, есть, полностью, без всяких оговорок.

«И иногда вдруг случается счастливый момент, когда оказывается, что создан какой-то круг музыки — замкнулось! И получается сочинение»… А в стену снова стучали недовольные соседи: музыка Валерия Гаврилина им «мешала». Он опять (в который уж раз!) извинялся и уезжал в деревню — там, в избе, без соседей, писалось лучше…

Чтобы сформировать сюжет, включающий всю сочиненную без либретто и без какого бы то ни было сюжетного плана музыку, мне придется использовать все уже написанные композитором фрагменты. Музыку утратить нельзя, нужно ее «пьесно» оправдать, включить в сюжет. Иначе говоря, потребуется не только, что называется, «стоять на ушах», но и неоднократно на них подпрыгивать.

Так или иначе, еврейская культура востребована мировым сообществом в качестве яркого, во многом дразнящего слух инобытия европейской культуры — то есть в том же самом качестве, в котором она существовала многие сотни лет.

Почему Лебедев, говоря о страшных карах человечества, упоминает стремление человека к реализации «своего права», цели и способы достижения которого зачастую жестоки и аморальны? Не потому ли согласилась с Лебедевым Настасья Филипповна, что сама так сильно пострадала от уверенности сначала Тоцкого, а потом и других в своем праве использовать ее?