Политика

От успехов кружится голова, и Эрдоган решил, что настало его время. Очень осторожно, но последовательно он устранил ататюрковские ограничения на роль ислама в Турции, существенно подорвал старую судебную власть, а военных, препятствующих исламизации Турции, отправил в тюрьму. А заодно избавился от прозападного Фетхуллы Гюлена, очень мешавшего своим авторитетом. Отношение Эрдогана к Гюлену, сегодня живущему в Пенсильвании, чем-то напоминает отношение Сталина к Троцкому, правда пока без Меркадера.

В одном из изданий еврейского самиздата 1970-х годов в этой связи был задан вопрос: «Стоит ли тогда вообще куда-то писать?» И типично еврейский ответ на него: «Стоит! И ты при деле, и ОВИР о тебе не забывает».

Во все времена и у всех народов практический опыт рано или поздно входит в противоречие с умозрительными идеями и вынуждает отбрасывать или изменять их, но у евреев 20-го столетия умозрительные идеи окопались за крепостными стенами двухтысячелетней верности теории, рассудку вопреки, наперекор стихиям. В ситуации "двойной лояльности", выбора между своим народом и своей идеологией, совесть оказалась на стороне идеи.

То, что можно выстроить из скандинавов, британцев, французов, швейцарцев, канадцев, с трудом получается из греков, турок, испанцев, ирландцев, а попытки строить демократию из гаитян, афганцев, сомалийцев, кубинцев не могли обернуться ничем иным кроме тирании или хаоса.

В еврействе праведник – тот, кто соблюдает закон, а не решает, справедлив он или нет. Если «еллин» говорит: «Dura lex» – «Закон суров, но это закон», то иудей в своем смирении идет дальше: «Закон необсуждаем». Когда Демьянюку «удалось уйти от справедливого возмездия», раздались утешные голоса: вот какие мы, а ведь среди судей были пережившие Холокост.

В реальной жизни террористы почти всегда радикализированные исламисты. Но это в реальной жизни. А вот в кино совсем не так. Экранные тайные агенты, секретные сотрудники, а также многочисленные полицейские-одиночки невиданной психопатической храбрости чаще всего сражаются ...с сербскими или нидерландскими террористами.

Цель статьи ‑ познакомить специалистов с хранящимся в Российском государственном историческом архиве (РГИА) в фонде 1284 «Департамент общих дел МВД», опись 224, корпусом из 31 дела под одинаковым названием «О разрешении евреям-беженцам жительства в Петрограде».

Трактат «Первый международный антисемитическiй конгрессъ» оказался невостребованным и канул в реку забвения Лету – то есть покрылся пылью на полках библиотек – почти на целое столетие. Но в середине семидесятых годов прошлого века с ним познакомился писатель Фридрих Горенштейн, который написал на его основе свое исследование начал современного антисемитизма – «Дрезденские страсти».

Польское еврейство, занимавшее центральное место в культуре идиш, количественно – первое место в мире и обладавшее высоким интеллектуальным уровнем, могло бы стать хорошим «подспорьем» для возрождавшейся еврейской страны. Но эмиграция в Палестину была трудно осуществима: нелегко было преодолеть рутину, для отъезда нужны были деньги, разрешение польских властей, согласие британских чиновников Палестины…

Так что, если судить не по крайностям и по их количеству, а по исходным побуждениям, то оба фланга русского зарубежья имели свою правоту. Если одни призывали быть готовыми к всегда близкому пришествию антихриста, концу времен и Страшному суду, — то другие ощущали столь же вечную близость Царства Божия, пытаясь Его уловленным дыханием улучшать, насколько возможно, несовершенный мир, сопротивляться силам зла в нем.

«...Китайская армия – одна из лучших в мире (кроме телерепортажей, доводилось видеть китайских воинов и «наяву»). Не дай Бог рассориться до состояния войны – и шапками закидывать не станут, глядя на руины казарм давно оставленных военных городков в Приморской глубинке и на зарастающие травой после «оптимизации» наши военные аэродромы. После первых же выстрелов не составит труда угадать, чья армия будет контролировать участок гострассы Владивосток-Хабаровск, который между Приморским Лучегорском и Хабаровским Бикином проходит лишь в нескольких километрах от государственной границы...»

Бенито Муссолини любил щегольнуть знанием авторов, которых он якобы читал - но уж труды Никколо Макиавелли ему и в самом деле были знакомы. Великий флорентинец положил начало исследованиям искусства политики, и рассматривал эту область человеческого опыта с холодной беспристрастностью геометра.

Киевский Майдан был, несомненно, выражением политической воли миллионов украинцев. Народ, а вернее его значительная часть, определила путь дальнейшего развития страны. Очевидно, что на этот выбор повлияла непрерывная пропагандистская кампания в украинских СМИ, финансируемых или на западные гранты, или украинскими олигархами.

Свидетельские показания тоже имеют свои особенности. Свидетели могут ошибаться или сознательно лгать по собственной воле, или под давлением, даже порой по предложению следствия. Некоторые свидетели, особенно соучастники преступлений, осторожничали, говорили далеко не все, испытывая законные опасения: как бы не превратиться из свидетеля в обвиняемого (что происходило неоднократно), поэтому дозировали свои показания.