Рассказ

23.55. Состав нервно вздрагивает, и перрон, вместе с редкими заскучавшими было провожающими, начинает сначала медленно, а потом все быстрее пятиться в полумрак Ленинградского вокзала, так что скоро совсем исчезает из виду, уступив место в окне моего купе разветвленной системе железнодорожных путей с вереницей семафоров и обветшалыми, то ли депо, то ли пакгаузами по сторонам.

Спросил у старшего сына: «Ты знаешь, что такое комсомол?». «А как же… «Комсомольцы, добровольцы, мы сурового времени дети…»». «А почему время-то было суровое?» - спрашиваю. «Ну как почему… Ленин. ГУЛАГ. Война. Победа, застой, БАМ, Олимпиада, железный занавес, Лещенко с Винокуром».

Боярышни в кокошниках жемчужных / там грезили о прянишной стране, / где нет Успения и «где нетопыри / висят опрокинуто, подобно сердцу современного русского» /– парад, где оперение колонн / изображало разом мировой / пожар и угасание Европы…

Из отчаянья выпрыгни, / выбрось нищенский посох... / Бродят по морю викинги / на челнах остроносых. / Много лет они в плаванье, / сотней солнц обожжены. / Все-то слезы отплакали / их далекие жены. / К незнакомому берегу / гонит лютый ветрище. / Кто не ищет Америку, / тот её и отыщет.

Самое интересное начинается в супермаркете. Если ты думаешь, что ассортимент товаров подчиняется логике, то ты просто не жил в Армении. Сегодня на полке французский сыр, немецкий шоколад и японские чипсы со вкусом кальмара. Завтра только мацун “Ани”, лаваш “Гюмри” и майонез “Ряба”. Послезавтра — ничего.

Никто никуда не бежал. Они возвращались домой; к свободной руке Паниковского кто-то привязал воздушный шарик с огоньками внутри, и от этого Михаил Самуэлевич стал совсем родным, словно вышел погулять «из нашего дома». Анна-Мария засмеялась.

Сколько с того вечера минуло лет, тридцать, а то и больше, и немногие бы узнали в сидящем на крылечке заброшеного дома человеке лопоухого Ромку - начинающего журналиста - был новый настоятель Знаменского храма отец Роман Ропшин, от вечернего холодка зябко кутавшийся в рясу.

К 60-летию создания СМОГа

Девушка, что у Вас случилось? Слушайте, сейчас лето, гололеда нет, как Вы умудрились на копчик грохнуться? Да-а-а? А Вы никогда не слышали, что из трамвая выходить, когда он уже тронулся, не рекомендуется? ..

В Танином распоряжении оказались две-три земледельческие брошюры, пособие по овцеводству, и наконец, вполне художественная, но скучнейшая книжка «Трое в лодке, не считая собаки».

...одним из таких людей был Харальд, сын Сигурда, из древнего рода Хорфагеров — правителя небольшого норвежского княжества Рингерике.

... Святостас вдруг поднял голову, встал, в момент оценил ситуацию и, взявшись за посох, прокричал: – Моисей, работаем!!! Посох обрушился на голову охранника, и тот, уволакивая за собой Фому, повалился на соседнюю скамью. Моисей задрал балахон, подпрыгнул и врезал «адидасом» по морде другому охраннику...

...А между тем соратники сняли со всех высших постов в государстве лысого «кукурузника», пока ублажал он своё жирное тело в водах Чёрного моря. Того самого, что грозился в конце века показать по телевизору последнего попа...

...Потом хлынула к нам в 80-е годы йога, натуропаты какие-то, которые пили стаканами теплое растительное масло – «лечились», организм «чистили», как они считали; затем астрологи, включая Глобу. Он пару лет читал на нашей кухне лекции – вся интеллектуальная Москва собиралась к нам на этого Глобу.

«Душа – бессмертная? Как странно, как страшно сознавать подчас: жизнь – неразгаданная данность - случается всего лишь раз. Что ты лишь гость, а не заложник в нас жизнь вдохнувшего творца – бессмертен праведник, художник, себя отдавший до конца. Пространство сжато. Цель сокрыта. А время без всевышних виз несется, как экспресс транзитный, с короткой остановкой «Жизнь».