СТАРОСТЬ
Седые думы старости ворчливой...
Юргис Балтрушайтис
Застряла в снах осенняя строка,
к реке склонилась ива с рыжей прядью.
Причёсками махнуться б с ней не глядя,
спросив потом у зеркала: — Ну как?
И год не собирает чемоданы,
а я хочу, чтоб тяжести унёс.
Идёт, слегка шатаясь, словно пьяный.
Ворчит, как мой больной бедняга-пёс.
Каштаны облысели, клёны – тоже.
Кричат вороны, просят хлебных крошек...
Стареют все, ноябрь уже седой.
Эй, время драгоценное, постой!
Пугает пасмурь: — Живо к дому топай!
Серебряное небо – высшей пробы.
ЧИСТАЯ ВОДА
Застыли звуки скрипки над селом.
Откуда ты, скрипач? И где твой дом?
Хотел пожить в глуши хотя бы месяц? –
Тогда себе жилище выбирай.
В заброшенной избе повсюду плесень,
И стены «Белизной» помыть пора.
Играй, пока для нас готовлю ужин,
У Золушки карет в кладовке – впрок...
В меню сегодня тыквенный пирог
(В сто раз вкуснее, чем, к примеру, суши).
Не хуже сцены маленький чердак...
Мелодия – целебная вода,
Живая, как ручьи, в безмолвных скалах.
Тебя зовут Ноябрь, угадала?
ТРАКАЙ
Весна не помнит осени дождливой...
Юргис Балтрушайтис
Сердитый день залил дождём Тракай.
Пройдусь чуть-чуть – увижу старый замок.
Семь лет мне было – здесь гуляли с мамой,
смотрели на коралловый закат.
Домой спешить? – Не может быть и речи.
Откуда он, приятный аромат? –
Сиренью пах весенний тёплый вечер,
и это было сорок лет назад.
Ну сколько можно лить, уймись на часик!
И ветер – злой. Не твой ли соучастник? –
С ума сошла, кому я говорю?
Претензии к сырому ноябрю...
Пора в дорогу... загадаю, чтобы
увёз меня в пьянящий май автобус.
СЕРЕБРЯНЫЕ СТАИ
Где снег? Ау! Его всё нет и нет.
Снежинку я поймала, но во сне.
В пространстве их – серебряные стаи,
И долго так на варежках не тают.
А дождь в окно стучится: кап-кап-кап.
И наглеца январь прогнать не может.
Я говорю: — Уйди же, сплю пока.
Не нужен дождь во сне, и ветер – тоже.
Не просыпаюсь, хочется зимы,
Чтоб сапоги в сугробе утонули.
И по одной из самых длинных улиц,
С тобой, не торопясь, гуляли б мы.
Звенит будильник... Рассвистелся чайник...
А за окном не снегопад, случайно?
ЧАЙНВОРД
Мечты – в листве, в созвучиях дождя.
Дождись... Приеду в марте... Нет, в апреле!
А помнишь небо: лунный диск в постели,
Похожий на укутанный медяк?
Пожалуй, не найду дорогу в рай и
Враждебно смотрит вверх старуха-ночь.
Но чёрным пледом звёзды накрывая,
На крыше ждёт, чтоб чем-нибудь помочь.
Часы бегут, и дней не замечаю...
Замолкли шёпот волн и крики чаек.
Чайнворд разгадан, мысли – далеко,
Давно не вспоминаю ни о ком.
Конфет коробка, в медной вазе – астры,
А стол – в пыли, хоть здесь бываю часто.
ПРИБАЛТИЙСКИЙ ПЯТИЛИСТНИК
Свидание назначь, и я приду,
С волненьем жди, я снова опоздаю.
Тобой заполню мысли, ворох дум
В мгновение вспорхнёт, как птичья стая.
Кафе недалеко, и часто в нём,
Уютном уголке, встречались пары.
Проносятся машины, светят фары...
Счастливые гуляем под зонтом.
Минуты не спешат, не дремлет город,
Ребята во дворе о чём-то спорят.
Из ярких звёзд – над парком фонари
Твери моей, красавицы-Твери.
Играют музыканты на гитарах,
Блюз слышен из окна ночного бара.
***
Официант, похоже, что скучая,
Налил шампанское, меню принёс.
В старинной вазе – ветка розы чайной.
Бокалы поднимаем... скажешь тост?
Брют освежает... я сегодня платье
Весеннее надела, вся – в цветах.
Тепло увидишь в любящих глазах,
Даря его тебе, сгорю в объятьях.
Кому-то грустно, может быть, – не мне.
Гуляет счастье, радуясь весне,
По городу идёт, в обнимку с маем,
Проспекту оживлённому кивая.
Май весело шагает по траве
Разутый, улыбаясь нам в ответ.
***
Забытые апрельские пейзажи,
Рисунки, что оставила весна:
На занавеске, на обоях, на
Столе моём, на скатерти винтажной.
Похоже, что морозы – навсегда,
Что не спешит февраль встречаться с мартом.
Художник, что рисует холода,
Был неизвестным мастером фуд-арта.
В мечте о городе далёком – о
Париже, убаюканном зимой,
Которого не видела ни разу
Вживую, растворюсь под звуки джаза.
Не согревает кофе, он остыл.
Увижу кисть и чистые листы…
***
Ты позови с собой гулять по пляжу.
Для нас обоих волны в море спляшут.
Меня воспоминанья унесут...
Рисуй закат, морской прибой рисуй!
Сибирский край, деревни, тучи мошек,
Лес вековой, домашняя лиса,
Прозрачные ручьи... остались в прошлом
Безбрежные родные небеса.
Озёра живописные, ты помнишь?
В них спрятались густые облака.
Далёкие теперь, но мы пока
Края таёжные считаем домом.
Куплю, наверное, когда-нибудь
Билет на поезд и отправлюсь в путь.
***
Там, где ковыль качается устало,
Степь кажется безжизненной, и ты
Не можешь отыскать её начало.
Спит горицвет, дождавшись темноты.
И кажется, что все пространство дремлет.
Шёлк бисером усыпан, с края – брошь,
Небес молчанье... тише, не тревожь.
Узором кружевным туманит землю.
Из дымки появляется сайгак,
Звёзд серебро застыло на рогах.
Расшит ковер степной белёсой пылью
Рукой умелицы-природы, крылья
Дающей тем, кто был рождён летать.
Свет от Луны – небесная печать…
***
Свидание с тобой в кафе уютном.
Проносятся счастливые минуты.
Ребята из Твери играют блюз,
Официант налил в бокалы брют.
Весеннее тепло даря кому-то,
Гуляет по проспекту май разутый.
Забытые рисунки на столе:
Похоже, что художник был в Париже,
Которого вживую не увижу.
Ты для меня рисуй сибирский лес.
Прозрачные безбрежные озёра...
В далёкие края куплю билет,
Там степь не спит, и шёлк небес узором
Из звёзд расшит рукой, дающей свет.
