***
моя родина – мой алфавит,
и иной не зная,
я тоскую по ней, как левит
у подножья синая
по обещанной стороне,
оказавшись без крова,
в огнедышащей купине
тщась услышать полслова.
и над пропастью где-то кренясь,
расшнуровав обувку,
я плету узорную вязь
и хватаюсь за букву –
за спасительную соломинку…
***
из творчества изустного на свет
явившись упрочи́лось на бумаге
спеленатое слово Твой завет
которому дары носили маги
вписавшись живо в золотой оклад
оно теперь всему первопричина
…стоял декабрь и пещерный хлад
окуривала тонкая лучина
младенец спал звезда над ним спала
он грелся в материнской неге
пустыня вся была еще бела
как мысль о бумажном снеге
***
калач луны и звезд солонка,
под ними – отчая сторонка;
рушник с овечками по краю –
река, и я в нее впадаю,
и память мчит меня далёко,
как челн сирокко.
и вот передо мною дали,
где жили мы и где страдали,
хрущевок ветхие громады,
обшарпанные их фасады,
в колдобинах те магистрали,
и дали, дали…
и вот передо мной тот город.
я сиро поднимаю ворот.
я слышу звук их ржд.
кассирша в шерстяной годе:
«не по сезону ты одет;
билетов нет».
я позабыл число и год.
я слышу, мой чужой народ
трещит на варварском арго.
какой прошелся здесь саргон?
я тщусь назад скорей вернуться, –
но не проснуться.
ЧТО ОСТАЛОСЬ?
дней заблудших кусачая шерсть
и полночных кошмаров овечки
календарь извлеченный из печки –
это памяти жалкая персть
я свои посыпаю ей волосы
на груди раздираю одежды
что осталось от давней надежды? –
говорение это вполголоса
на эзоповом том языке
неодушевленном глаголе
стиснув насмерть остатки воли
в обессиленном кулаке
МАЛЕНЬКАЯ ИДИЛЛИЯ
время рьяно пускается вспять
уставши идти в ногу
семя в землю стремится опять
и прапамять торит дорогу
птицы мчатся в обратный полет
восстает железо из стали
и кораблик газетный плывет
в добиблейские дали
***
шельма в келье, отшельник в миру,
только с болью не знавший разлуки,
я стою на чужбинном юру,
слышу с детства знакомые звуки:
пьяный ветер повадился выть
той земли колыбельной погудки,
чьи поля я хотел бы забыть
до последней скупой незабудки.
***
там помер тот хромой пугливый грач
что приводил всех чучел в содрогание
там терракотовый надтреснутый горлач
погрёб мои безмолвные рыдания
но речь не о «пролитом молоке»
зане земля текла прокисшим сдоем
там в каждом маломальском земляке
я узнавал себя – изгоем
***
когда обступит пустота
со всех сторон неотвратимо
и горлом хлынет немота
и тень отпрянет нелюдимо
когда бессонница плеснет
в стакан прогорклой валерианы
и память бедная уснет
притихнут раны
свободный в сущности язык
прижатый к нёбу точно к стенке
произнесет прощальный зык
в сыром заброшенном застенке
рта чуть на зеркальце дыша
из тела некогда жилого
в эфир поднимется душа
в объятья слова
***
в этой вялотекущей дней серизне
я таланты свои зарываю
стих бессмертный пишу во сне
а к утру забываю
тщусь припомнить красное то словцо
немота пресекает попытку
наизнанку жизнь безжизние налицо
и судьба на живую нитку
на плечах кафтан что изъела моль
на зеленом сукне – кости
я играю провальную роль
на прогнившем веков помосте
проигрался я весь с потроха-
ми к тебе заросли дорожки
поостались ножки да рожки
от страстнóго того стиха
Ананич Татьяна Анатольевна родилась 13 ноября 1985 года в г. Смоленске. В 2008 году окончила Всероссийский заочный финансово-экономический институт. В 2012 году эмигрировала в США. Училась в школе актерского мастерства имени Стеллы Адлер в Лос-Анджелесе. Автор сборников стихотворений «АнтиУтопия», «Изнанка культуры» и «Ничья будней». Лауреат Всемирного поэтического фестиваля «Эмигрантская лира» и одноименного журнала (2017). Публикации в журналах «Слово\Word», «Новый Журнал», «Эмигрантская лира», «Интерпоэзия», «Вестник Пушкинского общества Америки», «Новый Берег», «EastWest Literary Forum». В 2022 году с отличием окончила магистратуру Тель-Авивского университета, профиль «Археология».
