(рассказ с двумя послесловиями)
1.
— Боевая тревога! По местам стоять, к погружению! Задраен верхний рубочный люк! Принять главный балласт!
— Малый вперёд. Дифферент на нос —три.
— Дифферент три, глубина 10.
— Убрать выдвижные. В трюме, от выдвижных.
— Дифферент на нос —пять. Глубина 20.
— Откуда пять, драть вашу?! Держи три!
— Дифферент на нос —семь. Глубина 30. Рули не слушаются!!! Рули заклинило «на погружение»!!!
Рулевой —горизонтальщик боцман Мэт Рос стиснул клешнями манипулятор, на шее выступили оранжевые капельки пота.
— Аварийная тревога! Моторы стоп! Моторы —назад средний!
Завыл ревун, защёлкали, зазвенели телеграфы.
— Дифферент на нос 10, глубина 50!
— Пузырь в носовую!
Трюмный Стар Шин бешено завращал маховички, у него специально отращена дополнительная третья конечность. Загудел в трубах гелий высокого давления.
— Дифферент на нос —12, глубина 60! Лодка не управляется!
— Продуть центральную экстренно! Моторы —назад полный!
Командор Эд Мирал с виду невозмутим и уверен. Вибриссы бодро торчат, жвалы слегка шевелятся, голос спокоен и уверен. Возбуждение выдаёт только хвост, он всегда в такие моменты утолщается, вытягивается и упирается в палубу или переборку, делаясь четвёртой точкой опоры. Такого никаким дифферентом, никаким креном не свалишь. Эта особенность присуща только представителю Высшей касты, а командор Эд Мирал, был им несомненно.
Штурман Ман Як ловит свои линейки и карандаши, стажёр курсант Кар Ас вжался спинной перепонкой в переборку, глаза в ужасе закрыты мутной плёнкой, это его первое погружение. Старпом Мор Дор впился глазами в стрелку дифферентометра.
— Дифферент отходит, глубина 55… Дифферент 8, глубина 45, лодка всплывает!
— Стоп моторы, пузырь в носовую. Осмотреться по отсекам. Механик, что у вас там?
Из люка показалась треугольная голова механика Мас Лопупа, как всегда, измазанная фиолетовой гидравликой.
— Разбираемся, командор, пока непонятно.
Лодка закачалась на лёгкой зыби. Всплыли. Выдохнули.
— Поднять перископ, осмотреть оконечности.
— Оконечности осмотрены, замечаний нет, —голос старпома Мор Дора повеселел.
— Я наверх, помощник Кэп Лей со мной, осмотрите механизмы.
Горизонтальные рули на этом проекте торчат в стороны из ограждения рубки словно крылья мазохориса.
«Наверху жарковато, не менее 3600К, надо надеть ват ник. Храш побери, у супостата любой салага имеет свой персональный ал пак, а мы донашиваем дедовские лохмотья с предыдущей войны…»
Поднялся по трапу, выровнял давление, провернул кремальеру. За шиворот слилась колючая струйка плазмы. Вдохнул горячий, но такой живительный сернистый ангидрид, надо же, совсем чуть-чуть погрузились, а уже надышали. Надо вздуть химика. Приложил к глазам тринокль, осмотрелся. Поверхность Звезды на редкость спокойная, впереди маячат пара протуберанцев, но уклониться успеем. Подзвёздный крейсер «Крсй ггнт», старый добрый друг, на этот раз снова жив.
— Боевая готовность номер два надзвёздная. Третьей боевой смене заступить.
Помощник Кэп Лей протиснулся в ограждение, завозился, загремел. На ходовой поднялся старпом Мор Дор.
— Разрешите закурить?
— Дыми, дыми.
Старпом достал фирменную, заранее обрезанную сигару, вставил её в дыхательную щель и повернулся боком к ветру. Свеженький бриз моментально поджёг кончик сигары, вкусно запахло сероводородом.
«Вот прохиндей, где берет контрабандное курево, держит в секрете, но снабжает им всех Флагманских специалистов и Властелинов душ, карьеру, делает. Да Ахмар с ним, у каждого свой путь».
— Мор Зе просил добро послать РДО Всевышнему Оперативному, я притормозил.
— Согласен, у нас есть фора в два стандартных цикла, на полигон успеем. Как разберёмся, тогда и будет что доложить.
Из жаркого нутра ограждения выполз помощник Кэп Лей:
— Механизмы осмотрены, замечаний нет.
— Добро, идите вниз.
В динамике «Ореха» заскрипел приглушённый голос механика Мас Лопупа:
— Командор, разобрались в причине. Хрыс забрался в силовой шкаф и замкнул контакты на себя фактически. Труп убрали, пробки поменяли, питание подали, всё работает.
Вибриссы командора Эд Мирала нервно задёргались:
— Химика и доктора ко мне!
Пока ждал, с удовлетворением наблюдал, как крылья горизонтальных рулей плавно отработали вверх-вниз от упора до упора и замерли в нулевом положении. На ходовой, толкаясь, протиснулись начмед Клис Тир и начхим Кис Лород. Вечно пребывающую в анабиозе неразлучную парочку в экипаже так и звали – Клис-Кис.
— Друзья мои (вежливое обращение не сулило ничего хорошего), если к концу выхода я увижу на борту хоть одного хрыса —заставлю сожрать без соли. Выполняйте. Химик, и с атмосферой разберитесь, а то наши храбрецы попортили её изрядно.
Парочка испарилась.
— Ну это вы жёстко, командор —с наигранным ужасом прокомментировал старпом Мор Дор. – ну хотя бы с горчицей…
— Ничего, справятся и так. А вы спускайтесь, будем погружаться.
Оставшись один, командор Эд Мирал медленно оглядел рыжий горизонт. Мысли его были полярны приятным.
«Звезда умирает. Ещё немного —и взрыв сверхновой навсегда уничтожит родной дом, всю цивилизацию. Техника еле дышит, в гарнизоне шаром покати, получку задерживают. А наши климактические дуры из Высшего Совета Самок только и делают, что рассуждают о вселенской справедливости и меряются яйцекладами с Северо-Западным Альянсом. Эти тоже уроды, клацают жвалами и бряцают оружием, вместо того, чтоб объединить усилия и найти способ эвакуации народа подальше отсюда, звёзд на небе хватает…Ладно, не мое это дело, надо погружаться».
— Боевая тревога! По местам стоять, к погружению! Задраен верхний рубочный люк! Принять главный балласт!
2.
Позади первый курс —впереди дальний поход. Чёрная ночь, россыпь звёзд, лёгкий бриз. На астрономической палубе учебного корабля «Хасан» (прозванного год назад «Турецкий комсомолец») толпа восторженных курсантов.
— Курсант Скориков, назовите четыре ярчайшие звезды вблизи эклиптики.
Это старший преподаватель штурманского факультета, капдва, прозванный курсантами Трактор. Изначально прозвище было Протрактор, но сокращено для удобства употребления. Прозвище подходящее —мужик мощный, напористый, и в целом добрый.
— Альдебаран, Спика, Регул и это… как его… Антарес!
— Доложите параметры Антареса.
Санька Скориков дураком не был. Из всех этих четырех звезд знал хорошо только последнюю, ну и хитро подвел преподавателя под следующий, беспроигрышный вопрос.
— Альфа Скорпиона, Калб-Аль-Акраб, Сердце Скорпиона. Красный сверхгигант спектрального класса М1. Старая умирающая звезда. Видимая звёздная величина —от 0,6 до 1,6. Масса —12 солнечных масс, радиус —680 радиусов Солнца. На месте Солнца внешняя оболочка простиралась бы за орбиту Марса. Холоднее Солнца, температура 3500 кельвинов, расстояние до Земли —550 световых лет.
— Покажите.
Санька ткнул пальцем в небо чуть выше горизонта на зюйд-зюйд-вест. Трактор удовлетворенно хмыкнул и переключился на другого астронома.
А курсант Скориков никак не мог оторваться от загадочной, мерцающей от оранжевого до рубинового цвета, далёкой звезды Антарес. Интересно, как у них там? Есть ли жизнь в окрестностях, что они думают, глядя на нас? Хотя, мы видим их настоящее 550-летней давности, они все умерли, но продолжают слать нам знаки. А может быть, и звезда давно умерла, а мы всё ещё не знаем об этом?
Послесловие Андрея Дриго,
когда-то летавшего на Су-27, а сейчас — пилота маленького личного самолетика.
Очень необычный рассказ, в котором флотская проза соединяется с фантастикой, сатирой и философской притчей. Сцена аварийного погружения написана живо и профессионально, инопланетный экипаж получился смешным, странным, но удивительно узнаваемым, а флотский юмор, говорящие имена и отсылка к фильму «Офицеры» —«Дыми, дыми» —придают тексту особое обаяние.
Но главный смысл, на мой взгляд, скрыт во второй части. После столкновения учебного корабля «Хасан» с турецким ракетным катером «Мелтем» в 1985 году становится понятно, что действие происходит примерно в 1986-м. Молодые курсанты стоят на палубе, смотрят на Антарес, мечтают о будущей службе и ещё не знают, что до гибели их собственного Красного гиганта —Советского Союза, огромной и казавшейся вечной страны —осталось совсем немного.
Получается очень точная и горькая параллель: экипаж фантастического крейсера живёт на умирающей звезде, его правители продолжают бороться между собой вместо спасения цивилизации, а земной курсант смотрит в далёкий космос, не подозревая, что его собственный привычный мир тоже приближается к концу. Впереди у него офицерские погоны и романтика службы, но почти сразу после училища он попадёт в тяжёлое чистилище девяностых —распад страны, сокращение армии и флота, невыплаты, остановленную технику и необходимость заново искать своё место в жизни.
Наверное, поэтому рассказ так задевает лично меня. Я и сам был таким же курсантом, только лётчиком: рвался в небо, мечтал о будущей службе, верил, что впереди большая, понятная и достойная дорога. А потом наше поколение практически из училищ вышло уже в совершенно другую реальность —из социализма в неопределённость. За лёгкой фантастической формой у Андрея Строкова получился очень трогательный рассказ о молодых людях, которые смотрели в будущее с надеждой, ещё не зная, что им предстоит пережить крушение целой эпохи.
Послесловие автора
как ответ на вопрос главного редактора об истории замысла произведения
Родился рассказ просто: люблю смотреть на Антарес, он так завораживающе мерцает. Малая плотность, а почему бы там не плавать на подзвездной лодке? Ну и красный гигант —сразу аналогия с СССР. Вот и собрал всё в кучу, сдобрил флотским и галактическим гротеском.
Да, философия параллельности событий, то ли они в прошлом, то ли в будущем, но что-то надвигается. Зашифровал дату событий на Земле —год после происшествия с «Хасаном». Учебное судно «Хасан» с курсантами в тумане столкнулось с турецким ракетным катером и потопило его. Единственный случай уничтожения натовского боевого корабля. Международный суд признал виновными турок, а наши всё правильно делали. Поэтому корабль прозвали «Турецкий комсомолец» по аналогии с подводной лодкой С-363, которая села на мель в шведских терводах и «прославилась» на весь мир, её прозвали «Шведский комсомолец». Год после происшествия с «Хасаном» —это 1986, значит, курсант наденет погоны лейтенанта в 90-м, а там крах Красного гиганта и череда очень трудных лет для службы и вообще жизни. Но он этого ещё не знает, впереди романтика моря, а не трудный быт.
Рассказ написан для профессионального сообщества моряков, им понятно вообще всё. Некоторые пояснения для других читателей «Паруса»:
— Маслопупы — общее название всех механиков (рогатые-ракетчики, румыны-торпедисты, пассажиры-локаторщики и т. д.). Штурман Маяк. Капитан-лейтенант —это стандартное звание помощника командира приличного корабля. Мордор —старпом на корабле, самый злой. Начхим и начмед всегда на кораблях держатся особняком и являются объектом шуток и подначек. Только и делают, что спят. С остальными именами героев, надеюсь, все понятно.
— Подводники СССР в холодных широтах носили ватники и выглядели как зэки. Но стали появляться дефицитные альпаки (канадки), скроенные по американским лекалам, очень удобные и стильные. Это обыграно тут.
— РДО —радиодонесение. «Каштан» —это устройство внутрикорабельной связи, тут «Орех», все моряки поняли.
— Протрактор — навигационный прибор.
