Парус, №950

"Приветствуем на борту «Паруса», дорогой наш читатель, отважный мореплаватель по зелёно-голубым извивам словесности..."

"Кто же он такой, грядущий антихрист, великий политический деятель, создающий перед концом света глобальное государство на безбожных началах?.."

"Я люблю лохматого кота — Это чудо с желтыми глазами..."

"... Сердечный бой в нас Богом вложен, и говорят, не только бой..."

"...Мы вечны и невольны Лишь пасынки судьбы.."

Тебя он любит просто так,/ Как любят Бога только дети…/ И нет глупее простака/ На нашем неуклюжем свете.

"Я сотку тебе свет, мой друг. Без станка и волшебной пряжи..."

"За Родину и тех, кто их Опять обманет. Боец застреленный затих..."

"Ты приснилась мне Снова Я видел тебя в разных цветах..."

"Прекрасное не строит замков на песке..."

"Я жду тебя дома, на маленькой кухне, и в детской, и днём, и в ночь..."

"Помню то, что было в прошлом, До рожденья моего..."

"Дождливая осень всё глубже Стремится проникнуть в меня..."

Господь нам дарует святые созвучья:/ Дыхание моря и отзвуки гроз,/ И хруст под ногами поломанных сучьев,/ И шелест дождя в лепестках алых роз.

Я поздней осенью на море/ Приду как к лучшему врачу,/ И на ветру колючем вскоре/ Пойму, как мало я хочу.

Мой замок из небесных облаков - посконный холст,/ А крылья - два мазка широкой кистью по лопаткам./ Я - благовестница. Я - музыкальный рокот волн/ На зимнем берегу в алмазных снежных пятнах.

"Соня — особый свет в этом романе. В ней нет ни высокомерия, ни желания судить. Её сила — в смирении и способности сострадать..."

В ХХ веке мы видим это в нашей трагической истории: сколько таких авторов писали «в стол» без надежд на публикацию! Сколько рукописей осталось нам неизвестными!

"Интересно, что и русские, и осетинские поэты наделяют Родину чертами живого существа..."

У Муравьёвой Галины Матвеевны шикарные картины в интересной технике — очень подошли бы для иллюстрации романов. В них чувствуется живость, любовь к жизни, энергия, позитив, энтузиазм!

Оказывается, стихи порой приходят сами, одно слово ведёт за собой другое, строка переплетается со строкой — и автор идёт вслед за мыслью, которая сплетается из неуловимых аллюзий, смутных ассоциаций, неосознанных впечатлений и до самого конца неизвестно, чем завершится.

Ещё при жизни Чехова разноречивые толки вызывала неопределённость авторской позиции в его произведениях, за ним прочно закрепился шлейф художника с неопределённой позицией по отношению к добру и злу, осуждались размытость авторского взгляда на жизнь, сдержанность в авторских оценках.

Сны про тебя меня уносят/ В яркую даль, в ту нашу осень,/ Где мокрый сад cплетает листья/ В жаркий костёр стихов и писем.

Бутафорской привычкой венчаны,/ Стеллажи кое-как покрашены./ Сны тревожные переменчивы,/ И слезами глаза приукрашены.

Мечта моя измерима —/ Пятитысячниками горим мы,/ И тем, о чём я не пропела./ …А на небе — небесное тело.

С закрытыми, саднящими, как от попавшего песка глазами я лежал на спине. Сон был совсем рядом, но что-то не пропускало его ко мне. Я приподнял веки и наткнулся на её бездонные зрачки.

"— Москва за нами! — орал командир, — отступать некуда..."

"Были ли среди жуков наши любимчики?.."

"В одно прекрасное утро Тигрёнок проснулся раньше обычного. Вчера он прочел книгу о шпионах..."

"Технике стиха можно и должно учиться..."

"В 1775 году усадьбу посетила императрица. В честь данного события в парке была установлена памятная стела, сохранившаяся до настоящего времени..."

"Я не слушаю свой внутренний голос. Я посылаю его к черту. У меня на этот счет есть собственное мнение. .."

«Помру я теперь, наверное...», — безразлично думал кот, рассматривая тонкий, хрупкий стебелёк перед носом..."

Семьдесят пять — целая эпоха, сотканная из слов, смыслов и творческих поисков, пример преданности слову и верности своему голосу.

"Зато в июне 1961 года, по окончании восьмилетки, нам улыбнулась настоящая сказка: путешествие вниз по Илети на плавсредствах..."