Воспоминания

Туркменская поэзия — это уникальное явление, которое сочетает в себе богатую историю, культурное наследие и философские размышления. Исторически сложилось так, что туркменский народ любит поэзию. После распада СССР и провозглашения независимости Туркменистана литературные веяния в стране существенно изменились.

— Фу, беспородный, — Высокий мужчина притопнул на Шарика, который, доверчиво виляя хвостом, приблизился к нему по осенней аллее. — Вы что? — возмутилась Вера. Своего пса она взяла из приюта, но вовсе этого не стыдилась.

Моё сердце тревогой сковано, Всё смешалось: и ночь, и день. Не кружите над нами, вороны, Не бросайте густую тень.

В вечерний час вдвоём с сестрой, С июльских трав сбивая росы, Встречать мы бегали порой Семью уставшую с покоса.

Дверь с комариным стоном отворяется, и в сырой сумрак августовской ночи выходим по очереди: я и мой дед. После тяжелого воздуха натопленной впрок комнаты пространство ночного воздуха отдает сладостью. Деревянное крыльцо старчески поскрипывает, и нас встречает растрепанная влажная трава.

Вьётся в небе золотая пыль, Падая, клубится под ногами. Грань размыта. Небыль или быль — Не понять; оставим это тайной.

Великий желтый шар, скажи Зачем ты открываешь день? Другие спят. Тебе ж не лень Вертеть крутые виражи

Меня называли «тургеневской девушкой» из-за кружевных платьев и русой косы. Было приятно; я нарочно покупала нежно-розовые помады, вплетала в волосы ленты и красилась палеткой «Bambi». Сравнительно короткий тургеневский период счастливо совпал с учебой на первом курсе, и в литературную среду я вписалась вполне гармонично.

Белым бела моя бумага, Хитон мой грязен, пуст мой рот. Я византийский доходяга, Космополит и патриот.

Юрка Ухов, как и я, родом из Ольховки. Он до того рыжий, что его боится наш Тяпа. Как только Юрка заходит, Тяпа сначала пятится, а потом юркнет куда-нибудь подальше и лает. Что я могу ещё сказать о Юрке? Он совершенно не любит денег. Когда мать даёт ему на обед в школу 90 копеек, Юрка сердито кричит: – Убери презренный металл!

Курское Рышково. Сосновый бор, запах живицы. В сени величавых елей памятник генералу Армии, дважды Герою Советского Союза Ивану Даниловичу Черняховскому, имя прославленного командира Великой Отечественной войны, в 1943-м освобождавшего со своими бойцами наш Курск, носит региональный санаторий. Сюда, 25 августа 2024 года, с выступлением прибыла Межрегиональная музыкально-патриотическая группа «Содружество»*: офицеры и поэты. (Солист группы Олег с позывным «Черта» – участник СВО, доброволец; ему довелось выбивать укранацистов из «Азовстали», сейчас мой названный брат, бьётся с жестоким врагом на Купянском направлении.)

Писать о боевых действиях не могу, поскольку не принимаю в них участия по понятным причинам. Тема эвакуации, конечно, не такая интересная, как ход боевых действий, но, поскольку, она касается иногда даже не сотен тысяч людей, а миллионов, то есть необходимость исследовать и ее.

В самой первой своей статье мы предупреждали, что если российский народ будет продолжать так же беспечно относиться к происходящему, или жить в режиме максимального зажмуривания — авось «рассосётся», то недалёк тот день, когда натовцы начнут нас сгонять со своих земель, как индейцев, и бить вглубь российской территории дронами и ракетами. И события последних дней подтвердили наши слова.

Вскоре слава замечательного певца (которому, кстати, Филатов, вернул зрение) разнеслась по всему Советскому Союзу. Но мы, дачники с 12-й станции Большого Фонтана, всю жизнь гордились тем, что первое выступление в СССР ставшего теперь уже легендой Артура Айдиняна состоялось в 1951 или 1950 году в нашем маленьком дачном коллективе на Алкиной веранде.