Наталья Петровна, в прошлом инженер с многолетним стажем, а ныне пенсионерка, сидела за столом, перебирая узелки и пакетики с семенами — каждый был подписан аккуратным почерком, с указанием года сбора. За окном кружили последние снежинки, а солнце уже грело по-весеннему. Самое время начать подготовку к дачному сезону: проверить запасы, отсортировать, составить план посадок.
На кухне внезапно засвистел закипевший чайник — так резко, что Наталья Петровна вздрогнула. Она и забыла про него. «Господи, да что ж ты так орёшь-то?!» — воскликнула она, заторопилась, зацепилась ногой за край ковра, и в этот момент в колене громко хрустнуло, отозвавшись тупой, ноющей болью. Пенсионерка замерла, поморщилась и невольно потёрла сустав.
Последние дни ей всё чаще стало казаться, будто в колене завёлся маленький сварщик с электродом. Он действовал по какому-то своему, непредсказуемому плану: то постукивал, словно проверяя сустав на прочность, то запускал целую серию колючих искр, их разряды прокатывались от колена к ступне обжигающей волной, а то вдруг резко прихватит сваркой — и готово, нога не сгибается.
— Опять ты за своё, — вздохнула она и поплелась к аптечке за обезболивающим — в надежде, что, хотя бы сегодня сварщик возьмёт отгул.
На мгновение остановилась, оглянулась на стол с семенами:
— Кто же посадит мои любимые огурчики, помидорчики? И грядки-то сами себя не вскопают… Что же делать?
Наталья Петровна могла рассчитать в уме траекторию падения метеорита, починить утюг силой взгляда и предсказать поломку зонтика по звуку первых капель дождя. Но когда дело доходило до собственного колена, все эти таланты словно испарялись. Её мозг, привыкший к точным расчётам, выдавал ошибку: «Данные не найдены. Обратитесь к терапевту».
На приёме у доктора всё было предсказуемо.
— Скорее всего, артроз, — уверенно сказал врач, листая карту. — Но нужна компьютерная томография. Оценим степень изменений и поймём, что там у вас творится.
Наталья Петровна побледнела. Воспоминание о подобной процедуре, случившейся двадцать лет назад, тяжёлым камнем легло на сердце. В памяти тут же всплыло: гудящий тоннель, громкие щелчки и ощущение, будто тебя засасывает в трубу гигантского пылесоса, а внутри всё переворачивается вверх дном. Но главное — радиация. Сколько раз она читала про её последствия…
— Ну уж нет, — твёрдо сказала она себе. — В эту трубу я больше не полезу. Ни за какие коврижки.
Но тут же внутренний голос ехидно поинтересовался: «А на палку опираться будешь? Или сразу на костыли?»
Она вздохнула. Дорого нам обходятся ошибки молодости… Очень дорого. Тогда глупая была, согласилась. Думала, что это так, игрушки. А потом гадала: отчего у неё то печень чихнёт, то лопатка икнёт, то ребро подмигнёт… Плохо, что мудрость приходит с годами. Как и артроз. Опыт — он такой.
В жизни Натальи Петровны было два главных убеждения: «Наука — это сила» и «Техника безопасности пишется кровью». Опираясь на них, она решила подойти к проблеме колена системно и подготовиться к обследованию как следует.
Интернет только укрепил её страхи. Один мужчина после процедуры видел странные сны, а у другой женщины три дня звенели ключи в кармане.
Звонок приятельнице-медсестре тоже не помог:
— Лен, скажи честно: сколько там этих… миллизивертов дают за раз?
Но подруга только отмахнулась:
— Наташ, всё нормально будет, не волнуйся!
В поисках решения проблемы Наталья Петровна углубилась в чтение старой газеты «ЗОЖ». Внимательно изучив рекомендации по приготовлению настоев из лопуха и прогнозы лунного календаря, в самом низу пожелтевшей страницы она, наконец, обнаружила то, что искала:
«Власти скрывают, но доказано, что 50 г водки, принятых за 15 минут до облучения, создают невидимый защитный барьер. Этот метод веками использовали полярники и шахтёры — а теперь он доступен и вам».
— Эврика! — воскликнула она. — Вот оно! Научное обоснование!
В тот же вечер Наталья Петровна зашла в ближайшую «Пятёрочку», держа в голове чёткий план.
— Мне, пожалуйста, чекушку. Самой надёжной.
— Водки что ли? — уточнил кассир, уже подозревая, что сейчас услышит что-то необычное.
— Её самой. Но нужна качественная. Это вопрос жизни и смерти. Я должна быть как бетонный саркофаг!
Кассир молча пробил товар и посмотрел на неё как на инопланетянку. Он протянул ей пакет и, чуть помедлив, добавил:
— Хорошего вечера.
— Это я на утро, — улыбнулась Наталья Петровна. — лучше перестраховаться, чем бегать потом в панике, верно?
— Мудрое решение, — подмигнул кассир.
Утро назначенного дня выдалось серым и промозглым. Небо нависло так низко, что, казалось, оно давит не только на город, но прямо на её ноющее колено.
— Пора! — скомандовала себе Наталья Петровна.
Она достала чекушку, отмерила 50 грамм, налила в чашку. Потом задержала дыхание, перекрестилась на календарь с котятами и опрокинула содержимое в себя.
Через минуту её осенило.
— Постой-ка… А как же наши ребята в Чернобыле? Им, небось, не водку, а чистый спирт выдавали. Это же государственная методика радиационной защиты!
В памяти всплыли кадры сериалов: мужественные ликвидаторы в брезентовых костюмах, суровые лица. Она даже вспомнила интервью одного ветерана — тот, похлопывая по фляге, хрипловато говорил:
— Без этого там нельзя. Душу греет, силы даёт, от фона защищает…
Наталья Петровна покрутила чекушку в руках. Аппарат КТ наверняка модернизировали и лупит он теперь раза в два сильнее. А ей уже не двадцать — стала слабее. Значит надо брать с запасом.
— Безопасность превыше всего! — решила она и вылила остаток в чашку. — За науку! За ликвидаторов! Поехали!
Пенсионерка поставила пустую чашку на стол, расправила плечи и бодро направилась к двери.
В поликлинике путь до кабинета превратился в полосу препятствий. Колено скрипело при каждом шаге.
— Ну, давай, родимое, — пыхтела Наталья Петровна, — не подведи перед лицом рентгеновской угрозы!
Врач-рентгенолог, худощавый мужчина с лицом человека, видевшего слишком много человеческих внутренностей, поднял на неё усталый взгляд:
— Проходите, раздевайтесь. Снимите все металлические предметы: украшения, часы, протезы, пирсинг…
Услышав слово «протезы», посетительница вздрогнула, а после «пирсинга» кокетливо усмехнулась:
— Вы, доктор, решили, что пенсионерке не хватает гламура? Давайте уж как-нибудь без экстремальных модификаций.
Потом с подозрением покосилась на томограф:
— На этом облучать будете?
— Процедура безопасна, — дежурно ответил врач, проверяя настройки аппарата. — Доза минимальная.
— Знаю я ваши минимальные! У меня соседка Клавдия после флюорографии три дня лысая ходила!
Она еле забралась на стол — то ли из-за больного колена, то ли из-за действия «антирадиационного средства».
Врач что-то объяснял про неподвижность, про дыхание, но слова доносились будто издалека. Он вложил в её правую руку резиновую «грушу»:
— Нажмите, если почувствуете себя плохо. Это тревожная кнопка. Лежите спокойно, это займёт всего несколько минут!
— Да лежу я, лежу… — пробормотала Наталья Петровна.
Аппарат загудел. Стол медленно поехал. Свет мигнул. Веки потяжелели.
— Так вот ты какой, томограф, — успела она подумать и отключилась, резиновая груша с пищалкой так и осталась лежать в расслабленной ладони.
Проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо:
— Пациентка, вы в сознании?
Наталья Петровна открыла глаза. Над ней склонился доктор, внимательно вглядываясь в её лицо и подозрительно принюхиваясь.
— Вы что, пьяны?
Пенсионерка села, качнулась и попыталась возмутиться:
— А что? Я имею право на защиту! И не собираюсь становиться мутантом — у меня ещё дача не достроена!
Она начала потихоньку сползать со стола. Отчётливо пахнуло «Столичной».
Врач преградил ей путь.
— Вы пришли на обследование в нетрезвом виде! Это недопустимо!
— Молодой человек! — голос Натальи Петровны зазвенел металлом. — Вы меня стыдить вздумали? Я инженер-конструктор! Я чертежи реакторов читала, когда вы ещё в конструктор «Лего» играли! Я знаю, что такое радиация!
— При чём здесь реакторы? — опешил врач.
— При том! Нас в 76-м году возили на экскурсию на Курскую АЭС! Я своими глазами видела защиту! А у вас тут что? Вы меня под удар ставите!
Врач приподнял брови:
— На АЭС, говорите? И что же, вы там тоже водку пили?
— Там свои протоколы, молодой человек. А вы, врачи, может, нарочно людей облучаете, чтобы потом на лекарствах наживаться. Мы вас без КТ насквозь видим, вредителей!
— Глупостей не говорите! При обследовании доза излучения меньше, чем от перелёта на самолёте! Это же КТ…
— Шмэ-тэ! — отмахнулась Наталья Петровна. — Я профилактику провела! Водка радиацию выводит! Это элементарная физика!
Врач схватился за голову.
— Это миф! Водка не выводит радиацию!
Она попыталась встать, но колени подогнулись. Врач едва успел подхватить её под локоть:
— Осторожно!
— Не надо меня ловить! Я сама дойду. У меня пространственное мышление, я просчитываю траектории!
Она сделала шаг, покачнулась, но удержалась на ногах.
— Да-да, вижу, просчитываете, — сдержанно усмехнулся врач. — Давайте я вам помогу.
— Ладно, — Наталья Петровна на мгновение задумалась, пытаясь сосредоточиться. — Водка — лучший адсорбент! Просто… гравитация сегодня нестандартная.
— Разумеется, — кивнул врач, помогая ей дойти до стула. — Гравитация — штука коварная. Особенно после пятидесяти граммов адсорбента.
— А между прочим, вы напрасно смеётесь, — пациентка сфокусировала уплывающий взгляд на бейджике, приколотом на груди слегка мятого халата, доктор Смирнов АИ. Не пятьдесят, а двести пятьдесят! И это… это эмпирический факт!
Врач оторопело отступил:
— Да вы… Идите-ка домой, выспитесь, как следует. И к неврологу запишитесь. Или… — он запнулся, — к наркологу, в самом деле.
— К наркологу?! — возмутилась Наталья Петровна. — Да я трезвее вас сейчас! Просто организм адаптируется к излучению, понимаете? Магнитные бури, дача у меня рядом с ЛЭП, вот и чувствую себя не так, как обычно!
Доктор медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу, будто стирая следы этого разговора, и побрёл обратно в пультовую. Спорить было бесполезно — он это понял сразу, но один вопрос всё же сверлил его мозг: «Почему они всегда знают лучше?»
Наталья Петровна встала. Колено, кстати, почти не болело. Чуть покачиваясь, она пошла к выходу, бормоча себе под нос:
— Зато не испугалась. И радиацию вывела. Всё по науке.
