Посвящается Году единства народов России
В нашем краеведческом очерке мы поговорит о редком случае, когда восставший народ был поддержан царем и победил своих угнетателей.
Добились такого уникального результата казаки Сумского слободского полка, поддержанные крестьянами Залуцкой и Засеймских волостей (станов) Путивльского уезда в конце XVII в.
Находится сие место в юго-западной части нынешней Курской области, занимает нынче территорию приграничного с Украиной Глушковского района и часть прилегающего Белопольского района Сумской области.
В те времена, о которых пойдет речь, это был райский уголок северной оконечности Дикого поля. Он недавно начал заселяться, поэтому река Сейм, его притоки и пойменные озера были полны рыбы и водоплавающей птицы. В многочисленных лесах водилось много всякого зверя. А для выпаса скота имелось много заливных лугов и пустошей.
Прибывшие сюда люди селились на землях, которые были пожалованы русским царем путивльским помещикам. В этническом отношении переселенцы были неоднородны. На левобережье Сейма черкасы строили беленые мелом хаты. Они были беженцами из Речи Посполитой и Гетманщины, в состав которых тогда входила нынешняя территория Украины. Эти люди говорили на малоросском наречии, которое впоследствии стали называть украинским языком. Они имели свои национальные традиции и обычаи, но были православными.
На правом берегу Сейма путивльские помещики селили в курных избах своих крепостных из великорусских уездов.
В те времена , к середине XVII в., была окончательно построена новая сплошная укрепленная линия, Белгородская черта, протяженностью около 800 км. Военные действия с кочевниками были все более успешными. Граница России все дальше отодвигалась на юг. Курские сторожи в результате потеряли свое значение. По берегам Сейма уже можно было безопасно жить мирному населению, а не только служилым людям, которые защищали рубежи государства.
В это же время предки украинцев под предводительством гетмана Войска Запорожского Богдана Хмельницкого начали национально-освободительную войну против угнетения польскими панами. В 1654 году Войско Запорожское объединилось с Московским царством, Левобережье Днепра стало частью русского государства с названием Гетманщина, а черкасы, как тогда именовали предков украинцев, получили возможность переселяться на еще неосвоенные земли Дикого поля «под руку русского православного царя». Переселялись они часто организованно, иногда сотнями, а иногда и целыми казачьими полками. Царское правительство давало переселенцам из Речи Посполитой и Гетманщины привилегии, в том числе освобождали от закрепощения.
Есть необходимость поговорить о терминологии. Дело в том, что дореволюционные историки, занимавшиеся проблемами истории территорий, ранее входивших в состав Речи Посполитой или Крымского ханства, а потом включенных в состав Московского царства и Российской империи, называли эти территории чаще всего, как территориальные единицы Российского государства: Новороссия, Слобожанская губерния, Малороссия. Эти названия почти не носили этнической окраски. Население этих территорий было смешанное. Этнонима «украинцы» в официальных источниках не применяли, в ходу был этноним «малороссы». Но после революции 1917 года, когда была создана националистами Украинская Народная Республика, а потом большевиками Украинская ССР, в официальные документы, в публицистику и бытовой язык входит понятие «украинцы». Более того, в советский период, до прекращения в 1933 году «украинизации» прилегающих к УССР территориях РСФСР, бывших «малороссов» именовали «украинцами», хотя они сами себя так не называли и не называют. Украинские авторы до середины 30-х годов Глушковскую суконную фабрику именуют «украинской». Более того, в советский период утвердилось даже в научной исторической литературе совершенно ненаучная привычка называть предков украинцев «украинцами», начиная с Древнерусского государства. Хотя предки украинцев сами себя называли «русами», «русскими», «руськими», а поляки их в период Речи Посполитой называли «русинами». Ретроспективное употребление этнонима «украинцы» ничем не оправдано, является не только научной ошибкой, но и политически не оправдано, что и показывают нынешние события на Украине. Как можно всерьез говорить о «воссоединении Украины с Россией в 1654 году», если в те времена Украины как государства не существовало. С Московским царством воссоединилось Войско Запорожское.
Именно поэтому в нашей работе мы с осторожностью подходим к терминологии, ретроспективно не называем переселенцев из Речи Посполитой «украинцами». Они себя так не называли, их поляки так не называли, и в официальных документах Московского царства их чаще всего именовали «черкасами», иногда «литвинами» или «посполитыми».
Приступим к описанию ситуации, которая сложилась в Путивльском уезде к 1696 году, где уже несколько десятилетий селились черкасы и русские.
На правом берегу Сейма, в Марково, Урусах, Самарке, Шагарово и Ржаво помещики селили своих крепостных из великоросских регионов. По архивным документам можно судить, что в некоторых поселениях на левобережных поселениях среди черкас-казаков были крепостные и усадьбы помещиков. Путивльские помещики считали и поселенцев-черкас подданными, поскольку они поселились на их землях, ждали своего часа, чтобы закрепостить их.
К 1695 году для некоторых поселенцев-черкас прошли так называемые льготные годы, и путивльские помещики начали требовать от них повиновения, выполнения крепостных повинностей. Но слободские казаки (их оказалось поначалу 403 человека), отказались им повиноваться, мотивируя тем, что находятся на службе в Сумском казачьем полку и несут государеву службу «с своих грутов», то есть сами себя обеспечивают для военной службы.
В результате путивльские помещики и казаки стали писать жалобы друг на друга, в том числе и царю. Белгородский воевода, которому подчинялись слободские казачьи полки, рассматривая жалобу, признал 403 жителей Глушково, Корыжа, Теткино и некоторых других поселений казаками. Путивльские же помещики привезли из Москвы какой-то указ с предписанием путивльскому воеводе, чтобы он взбунтовавшихся крестьян привел в повиновение и заводчиков наказал плетьми, а остальных батогами.
Путивльский воевода Клокачев решил выполнять приказ, привезенный из Москвы. Он прошелся по левобережью Сейма и устроил экзекуции непокорных казаков и крестьян.
Конфликт вызревал в Белопольской и Ворожбянской сотнях, какзаков которых собирались закрепостить дворяне. Эти сотни входили с состав Сумского слободского казачьего полка. Сумской полковник Кондратьев, не зная, как погасить раздор, доложил о событиях Белгородскому воеводе – своему непосредственному начальнику. Тот приказал выехать на место и потребовать у Клокачева царский указ, а если не покажет, то арестовать и привести к нему допустившего экзекуции казаков путивльского воеводу.
Из колеи письменных жалоб конфликт начал переходить в стадию военного противостояния.
В результате конфликт вылился в казацко-крестьянское восстание.
Наиболее полно об этом малоизвестном конфликте рассказано в неопубликованной работе «Крестьянско-казацкое восстание на юге России 1696-1697 г. г.». Автором ее является бывшая сотрудница Государственного Исторического Музея (ГИМ) Самгина Елена Ивановна (1924-1993), ученица крупнейшего советского историка, академика М. Н. Тихомирова. Хранится рукопись в Москве, в Государственном Историческом музее (фонд 504, единицы хранения 455 и 459). Упоминается это восстание у Багалея, Слюсаревского и ряда других исследователей Слобожанщины.
Архивные данные говорят, что в восстании принимали участие 25 сел и деревень, почти все, что уже были основаны на землях нынешнего Глушковского района и частично Белопольского.
Предпосылками восстания, пишет Е. И. Самгина, « …надо назвать появление на территории Путивльского уезда вновь построенного и заселенного города Белополья. Его строительство вызвало недовольство со стороны Путивльских жителей. Созданный в 1672 г. город, требовал обеспечения его землей, а, значит, неминуемо путивльским помещикам необходимо было потесниться и отдать какую-то часть земли. Так первоначально… были отмежованы к городу Белополью села Крыга, Ворожба, Речки и дер. Павловка с предварительным очищением этих мест от Путивльских помещиков».
Другой немаловажной причиной восстания было стремление путивльских помещиков заставить переселенцев, осевших на их земле, нести крепостные повинности. Это стремление помещиков будет понятно, если посмотреть на цифры, которые Самгина приводит: «На долю путивльских помещиков в среднем к 1685 году приходилось по 5-6 крестьянских дворов, в редких случаях по 20-30 дворов». Кроме того была еще одна причина восстания – неравное экономическое и социальное положение переселенцев из Речи Посполитой, попавших в состав Белопольского казачества, живущего в г. Белополье и с. Ворожбе и переселенцев, попавших вместо казачьей службы в крепостные к помещикам. Так люди, пришедшие из одних и тех же мест «из-за Днепра», оказываются явно в разном положении.
О том, что переселенцы-казаки часто попадали в крепостную зависимость пишет и известный дореволюционный историк Багалей:
«Попадали украинцы и в крепостные к великорусским помещикам. Так, в Белопольской волости в селе Крыга, Ворожбе и деревне Павловке перепищики нашли у 10 помещиков 53 двора переселенцев, которые раньше служили в казаках и от бедности перешли в подданные. Их возвратили в мещане и казаки Сумского полка. В 1685 году в Присейме за великорусскими помещиками в 14 сёлах проживали по своему согласию 603 украинских подданных: возможно, они не могли выполнять казацкой службы» (Багалей, Дмитрий Иванович. В 6-ти томах. Т.5. История колонизации Слободской Украины, ч.I. Изд. НУА, 2007.С. 307-308).
Переселенцы-черкасы, те, что побывали в казаках, а потом попавшие в кабалу к помещикам, протестовали, именно от этих лиц составлялись челобитные в 1696-1697 годах. Было написано две челобитные, под ними подписались сначала 403, а затем 500 жителей одиннадцати сел и деревень, черкасы-переселенцы и крепостные крестьяне. Действительно, помещики распоряжались переселенцами как своими крепостными, хотя «крепостей», то есть оформленных документов не имели.
Черкасы жаловались властям и на то, что помещики, когда местности угрожает неприятель, то есть во время татарских набегов, прячась в городах, за крепостными стенами, их, переселенцев, с собой не берут. В челобитной об этом сказано так: «…и они де путивльские помещики их в город в осаду не пускают, а засекают в лесах (то есть делают засеки в лесах, для защиты спрятавшегося там населения, от татар – И. Сущенко). И от того они де с женами своими и детьми зимнею порою помирают студеною и голодною смертью».
Вторая челобитная царю заканчивается замечательной фразой, которая полна многих смыслов и для нынешнего дня: «Вели государь с той земли, которую мы распахали и с Диких поль, и с той земли служить полковую казацкую службу, для того что мы селились к городу Белополью».
Сумской полковник Андрей Кондратьев переписал по селам и деревням тех, кто ранее служил полковую службу, а в 1694-96 гг. находился в крепостных крестьянах и составил роспись этих людей, чтобы представить ее боярину и Белгородскому воеводе Борису Петровичу Шереметеву.
1695-96 годы – это годы Азовских походов Петра I, время, когда все тяготы военных походов легли на плечи Слободских полков. Среди прочих в этих походах участвовали и казаки Белопольской сотни Сумского полка. Шереметьев сам свидетельствует об этом в отписке Петру I: «и те (т. е. 403 человек челобитчиков – И. Сущенко) в нынешнем моем походе были в полку у меня».
Впрочем, своя правда была и у дворян-помещиков.
Насколько обстановка была драматичной можно понять из событий, которые описывают в челобитных помещики Вощинины. Они жалуются на сотников, которые насильственно завладели в прошлых годах их деревнями Званой, Сухиновкой, Вирами. Жители этих поселений совместно с казаками захватывали скот, лошадей. Крестьяне и казаки, отнимая у помещиков различные продукты и скот, по распоряжению своих родственников-атаманов раздают их здесь же крестьянам. Таких случаев разорения помещичьих дворов, разграбления их имущества становилось все больше. В гуще событий оказываются села и деревни: Кобылки, Глушец, Теткино, Корыж, Самар, Званая, Сухиновка, Мужица.
Вскоре обе стороны от жалоб и челобитных перешли к боевым действиям.
14-21 марта 1696 г. Белопольский сотник Степан Федоров «собрався многолюдством» пошел на выручку и поддержку своих собратьев поселенцев, оказавшихся в крепостной зависимости от помещиков Щекиных к их селу Кобылки. В результате столкновения белопольских казаков и помещиком и его людьми, оказались разгромлены две усадьбы Щекиных в с. Кобылки и два двора в д. Самар, а деревня Самар сожжена вся. Щекины стали просить помощь из Путивля. Путивльская администрация направила в помощь стрельцов. Впоследствии стрельцы так показывали о том, что произошло дальше: «23 марта в первом часу дня к тому селу Кобылкам белопольский сотник Степан Фомин Федоров приехали и пришли пешие обозом с 7 верст человек тысячи с 2 и больше с ружьем и с пищали, с луки и копьи и с дубьем».
Ворожбянский сотник Степан Куколь вышел на поддержку белопольскому сотнику: «а в Путивльском уезде подле села Корыж стоял Ворожбенский сотник Степан Куколь со своими людьми человек с 200 для сбережения того белопольского сотника», - так рассказывают о тех событиях в своих сказках и изветах стрельцы.
На стороне казачьих сотников выступили помещичьи крестьяне и записанные за помещиками черкасы и совместно начали громить помещичьи дворы и усадьбы. Дело доходит до вооруженного столкновения. Но крепостным Щекиных пришлось отступить вместе с казаками в Белополье и Ворожбу. При этом они стали уводит с собой скот, увозить «горожу дворовую и колья» для устройства охраны своих дворов. В результате вооруженного столкновения в марте месяце 1696 г. у села Кобылки, деревень Самар и Мужицы было убито 8 человек и 90 – ранено.
В ходе этих событий белопольский сотник стал назначать атаманов в поселения помещиков в качестве руководителей восстания. То же самое сделал и Ворожбянский сотник, он назначил атаманов в Любимовке, Кобылках, Теткине, Корыже, Попове-Лежеч. Казаки взяли власть на левобережье Сейма в свои руки.
В результате крестьяне многих сел и деревень, охваченных восстанием, практически прекратили подчиняться помещикам, действовали всецело по распоряжениям казачьих сотников.
Начиная с 20 сентября 1696 года происходят вооруженные столкновения у сел Глушец, Теткино, Виры и Глушково. Восставшие крестьяне и черкасы именно этих поселений ездили к сотнику Куколю с просьбой принять их к себе. В это время разоренными оказываются деревня Виры, сожжена Рыжевка. В конце сентября «Степан Куколь собрався человек с 300 и больше крестьян помещичьих» в селе Бандуровском громит помещичьи усадьбы. Из многих сел и деревень в Ворожбу и Белополье отгоняют скот, перевозят избы и многие казаки приезжают и забирают хлеб с помещичьих усадеб.
Сами помещики в челобитных отмечают, что с апреля 1696 года по сентябрь 1697 года крестьяне вышли из подчинения и перестали выполнять работы на помещика, стали примыкать к белопольским казакам.
В ходе бунта обострились отношения между верхушкой казаков и некоторыми путивльскими помещиками. Особенно феодалы выступали против сотника Степана Федорова. Еще до описываемых событий по просьбе этого сотника его сына Ивана поверстали и выдали из поместного приказа грамоту на путивльскую землю. Землю ему продали путивльские помещики Яков Бобарс и Степан Марков. На этой земле была построена деревня Веселовка (ныне село Веселое). Но помещики Щекины и другие выступили против отдачи земли Степану Федорову для сына: «и они Щекины рыяся за те земли, что он Степан купил, собрався многолюдством, приходили многожды под Степанову деревню Сухиновку… да под его ж деревню Звану для такового разорения и на реке Сейм Степанов мельничный завод порубили». Пострадали и другие деревни Белопольского сотника.
По подсчетам Е. И. Смагиной в восстании 1696-1697 годов принимали участие 6120 человек.
Для усмирения восставших были неоднократно организованы карательные экспедиции.
Путивльский воевода Клокачев в разное время собирал для борьбы с бунтовщиками до 4 тысяч человек. Сюда входили посадские люди города Путивля, одна тысяча путивльских стрельцов, солдат и рейтар во главе со стрелецким головой Петром фон Буковеном, помощь от городов Каменного и Недригайлова, сотник с казаками из слободы Терновой. По отдельности выставлялись с воеводою по 10-20-50 стрельцов. На стороне властей выступали также путивльские помещики и местное монастырское руководство.
В этом конфликте путивльский воевода Степан Клокачев занял позицию поддержки одной стороны конфликта и взялся за дело подчинения крестьян помещикам, за проведение следствия по фактам бунтов, грабежей и наказание виновных. Он неоднократно предпринимал попытки утихомирить бунтарей.
Сначала в 1696 году Клокачев двинулся со своим войском на усмирение Ворожбянского села Глушец. О его выдвижении руководство казаков знало, и когда он приблизился к селу, то там его встретили: «Ворожбенский сотник выехал из-под того села Глушец вооружен с великим многолюдством на поле и вынул саблю наголо, и служилых людей…останавливал и не пущал». Казаки и крестьянские села встречали воеводу с оружием «бросались палками и копьями заостренными». И в село Глушец воеводу не пустили. Но он прошелся по ряду других поселений, не побывал только в Веселовке, Званой, Корыж, Козыревке. Как было уже сказано, крестьяне из этих поселений ушли в Ворожбу к казакам, и деревни были пусты. У деревни Коровяковки воеводу так же, как у Глушца, встретили более 300 вооруженных человек.
В сентябре 1696 года воевода Клокачев вновь собрал посадских и ратных людей и помещиков Путивля, городов Каменного и Недригайлова и казаков с сотником слободы Терновой – всего 4 тысячи человек с копьями, луками, бердышами, саблями. Он устроил им смотр, собрал обоз и вышел из Путивля тремя колоннами. Одна во главе с ним пошла по направлению к Ворожбе, другая с Михайло Щекиным - к селу Кобылки (человек 500), а третий отряд, помещиков Трифоновых с крестьянами Молчевского монастыря, направился к селу Теткино (тоже человек 500).
Клокачев, проехав по селам, «стал обозом на яровых хлебах у Ворожбы, простоял 5 часов, а указ не зачитал (царский указ – И. Сущенко). После этого Клокачев двинулся вслед другим колоннам, очевидно, не доверяя возглавлявшим их помещикам, «…пехотою и конницею три дня стоял у села Теткино и оттуда в деревню Заболотовку, и в село Корыж, деревню Худяковку, село Глушков и Кобылки». В ходе этого карательного рейда воевода чинил расправу, многих бил кнутом « и многих казаков тех сел били и покололи до смерти, а иных в полон взяли, повезли в Путивль в тюрьму, а иные у помещиков во дворах помирают», - так рассказывали об этих событиях казаки и жаловались, что им «от хана Крымского такого разорения и ругательства не было, что иные ныне от Путивльского воеводы и единомышленников его Щекина с товарищи».
Сумской полковник Андрей Кондратьев был в растерянности – расправлялись с его подчиненными. Он написал в Белгород, что не знает какие меры надо предпринять по наведению порядка: «а ще мне с таким гвалтом чинить – не ведаю, воевода Путивльский пришел, но как это положено, не прочитал грамоты или указ царя, в которых говорилось бы, что ему государь предписал делать с народом».
Своими силами местная власть все же не могла подавить волю народа и его стремления к казачьей вольности. Из Москвы был прислан стольник Михаил Свечин, чтобы разрулить запутанную и далеко зашедшую конфликтную ситуацию. Он взял в свои руки расследование, дело было взято в город Рыльск, сюда же были отправлены в тюрьму «колодники»: 32 человека из казаков и крестьян и 10 стрельцов.
Сотник Свечин занимался обновлением межи г. Белополья и путивльского уезда. Сохранилась его «память» о явке крестьян из 16 сел и деревень к допросу в Рыльск. В ходе рыльского расследования были допросы в застенке, были попытки к бегству. Интересны подробности этого дела.
В архивном документе сказано «хотели колодники, которые сидят в тюрьме, подкопав тое тюрьму, бежать и дума у них была у всех о том побеге и старец Павел с ними о той думе. А Ганька (жена) нашивала к нему хлеб и нож ему, старцу Павлу, для растирания у колодок гвоздей». Впрочем, караульщик сумел заметить подготовку к побегу. Жену старца Павла пытали (про нож «подымана и пытана»), но женщина выдержала пытки, не призналась в содеянном. Сообщается также о побеге атамана бунтовщиков Степки Жиленка, который ушел из-под караула с помощью крестьянских жен.
Царское правительство прислало указание сначала путивльскому воеводе, а затем и рыльскому сыщику установку: расследование вести, но одновременно все же помнить и о необходимости иметь служилых людей, казаков, для военных нужд. Тон указаний из Москвы стал поменялся.
Приведем для примера два документа.
В разгар восстания, 19 июля 1696 года, боярин Тихон Никитич Стрешнев пишет из Москвы приказ: «Послать великого государя грамоту в Путивль к воеводе Клокачеву, велеть ему, смотря по вестям, буде не чаять приходу неприятельских, воинских людей, ехать в Путивльский уезд и взять из села и деревни и на крестьян крепости, и которые чинились помещикам и вотчинникам непослушны, и отложились к белопольским сотникам, сыскать всех из них пущих на то дело заводчиков, учинить наказание: одного человека бить на козле кнутом нещадно, а остальных бить батогом…и сказать под смертною казнью, чтоб на них впредь от помещиков челобития не было».
Но в июле 1697 года в своем приговоре после расследования сыщика Свечина боярин Тихон Никитич Стрешнев уже пишет по иному: «Ворожбинскому сотнику и казакам для нынешней службы в том деле отсрочить. А Михаилу Свечину не разыскивать. О всем в Белгороде князю Як. Фед. Долгорукову, как он будет из походу». Эти слова можно понять так: сыщику следствие прекратить, дело передать Белгородскому воеводе Долгорукому, когда воевода вернется из похода. Князь же Яков Федорович был заинтересован в том, чтобы численность его служилых людей, казаков, росла, а не убывала в том случае, если они станут крепостными у помещиков...
На решения государственных мужей все же влияла внешнеполитическая ситуация. В эти годы Петр I организовал походы на Азов, на Тамань, на крымских татар, шла подготовка к Северной войне. Все эти военные заботы требовали служилых людей, казаки были необходимы, и правительство идет на уступки, прислушивается к просьбам Ворожбянского сотника о недоверии расследованию сыщика Михаила Свечина.
Расследование ограничилось лишь наказанием, направленным, главным образом, против крестьянства.
Но обстановка в Путивльском и Белопольском уездах еще долго была далека от благополучной. Е. И. Смагина пишет, что сохранились сведения в документах из Разрядного приказа и в Белопольском деле о столкновениях в связи с размежеванием земель, отпиской части земель в государеву казну, отводе земельных участков казакам в последующие 1700-1704 и 1708 годы.
Казаки продолжают по-прежнему прибегать к оружию для защиты своих интересов. Так, например, в 1702-1704 гг. во время спорного дела о земле в Разрядный приказ поступают челобитные от путивльских помещиков и властей Молченского Путивльского монастыря на белопольского сотника Степана Куколя с казаками. Они обвинялись в неподчинении властям, приехавшим межевать землю. При этом есть признаки того, что сотник действовал по наущению Сумского полковника, который прислал более ста казаков с пищалями, копьями, луками и заостренными палками, чтобы препятствовать отмежеванию земель.
В ходе длительного конфликта между путивльскими помещиками и черкасами-переселенцами, поддержанными казаками Сумского полка, Московское руководство до начала XVIII века брало сторону казаков.
Главным результатом этой победы казаков было учреждение в 1696 году новой сотни Сумского слободского полка – Карыжской (не путать с Крыжской впоследствии переименованной в Белопольскую). В состав Карыжской сотни вошло большинство сел и деревень на землях Глушковского района, входивших тогда на левобережье Сейма в Залуцкий стан (Засеймскую волость).
В селах главами местной администрации стали атаманы, они вместе с Белопольскими и Карыжскими сотниками, а не с Путивльскими воеводами посылают прошения царю о строительстве храма и о его ремонте. В документах стали писать, что новопоселенцы заселяются не за помещика, а за казацкого сотника (но на земле помещика).
В это время устанавливается и духовное управление. В 1702 году по распоряжению Стефана, митрополита Рязанского, управлявшего делами патриаршими, учреждено было Белопольское управление духовных дел. Кроме церквей города Белополья подчинены были сему последнему церкви Белопольского округа: войсковых свободных поселений – Ворожбы, Климовки, Проруба и Речек, помещичьих сёл черкасских – Искрисковщины, Павловки, Вырей, Ульяновки, Куяновки, а так же Путивльского уезда 32 церкви в 25 сёлах, среди которых были и села Засеймской волости (Залуцкого стана). В селах появляются храмы.
В ходе конфликта казаков и крестьян с помещиками в конечном счете выясняется, что земля, на которой селились черкасы в Путивльском уезде, принадлежит помещикам.
В книге Багалея Д. И. «Материалы для истории колонизации…» опубликован документ «Спор за земли белопольских черкас с путивльскими помещиками 1708 г.». В нем подробно рассматривается долгая тяжба о принадлежности земли между путивльскими помещиками и казаками Белопольской и Карыжской сотен Сумского слободского полка. Параллельно с этой тяжбой так же исследуется история подданства черкас, поселившихся на землях путивльских дворян. Казацкая старшина из десятилетия в десятилетие добивалась того, чтобы черкасы, поселившиеся на землях путивльских помещиков на левобережье Сейма от устья р. Снагости вниз по течению Сейма до устья р. Выжлицы, не закрепощались помещиками, а служили казаками в Сумском полку.
Борьба за землю и волю продолжилась до начала XVIII в. Документ от 1708 года подводит итог этой длительной борьбе. Петр Великий и на этот раз оказался на стороне казаков, он не допускал их закрепощения.
Хотелось бы остановиться на мотивах, которые двигали казаками и крестьянами, русскими и черкасами, бунтовавших более десяти лет в Белопольском и Путивльском уездах. В советский период это движение за казацкую вольность однозначно авторы называли антифеодальным, поскольку любая борьба народа с властями рассматривалась только с классовых позиций. Конечно, по-другому в то время оценка и не могла звучать. Е. И. Самгина пишет: «Если говорить об идеологии восставших крестьян и казаков, о их стремлениях - это антикрепостнические выступления, это лозунги, направленные против крепостников-помещиков и карателей-воевод». С таким утверждением трудно поспорить. Действительно, казаки и крестьяне выступали против дворян и воевод. А нельзя ли несколько по-другому расставить акценты?
Надо обратить внимание на очень важный факт: и казаки, и крестьяне-черкасы, часть которых была беглецами «из-за Днепра», из Польши. Но они ни разу не поднимали вопрос в своих петициях-челобитных тему: вот, мол, раз помещики нас стали притеснять, заставляют работать на себя, нарушают обещания московского правительства о вольной жизни, то мы возьмем и отъедем обратно на запад. Они даже не допускали в своей среде таких высказываний – иначе бы помещики этим воспользовались и в доносах указали бы на эти разговоры, как изменнические. В условиях войны с турками именно так это и можно было бы воспринимать. Измена в те времена каралась смертью. Царская власть за этим следила строго.
В бумагах того времени сохранилась история одного священнослужителя из Белополья за 1683 год, который, потеряв место в приходе, отправился в пределы Польши и там, в одном из городов, нашел себе место в православном храме, прижился и возвратился в Белополье, чтобы забрать туда свою семью. Но его схватили, пытали и приговорили за измену к смертной казни через повешенье. Приговор был приведен в исполнении в Сумах – центре слободского полка. Членов семьи оставили в живых, но они были наказаны, их били публично плетками, в назидание другим.
За несколько десятков лет черкасы-переселенцы стали чувствовать себя в среде православных равноправными, здешняя земля им стала родной. О другой жизни они и не думали. Более того, черкасы считали, что у них есть право на эту землю. Еще раз приведу цитату из работы Е. И. Самгиной: «Вели государь с той земли, которую мы распахали и с Диких поль, и с той земли служить полковую казацкую службу в Сумском полку с белопольскими казаками». Черкасы, обращаясь к царю, говорят, что именно они распахали землю в Диком поле, освоили ее, земля, хотя и выделена была путивльским помещикам, но не обрабатывалась, пустовала, была «Диким полем» пока ее не стали обрабатывать переселенцы-черкасы.
Помещики-дворяне в те времена были служилым, военным сословием. Собственно, и казаки имели статус военного сословия. Государству надо было выбирать – кого же поддержать. Местная власть, в лице путивльского воеводы, выступила на стороне своих земляков – путивльских помещиков. Такую позицию понять можно. Но Москва поступила дальновидно, поддержала казаков и крестьян-черкас. Этим и заслужила их доверие и преданность. Российское государство своей мудрой политикой получило из переселенцев-единоверцев настоящих верноподданных. В дальнейшем переселенцы неоднократно доказывали преданность Российскому государству, своему Отечеству, верой и правдой служили ему, защищали его пределы от турок, татар и шведов. А когда казацкая верхушка затевала измену, как Мазепа (имение которого, Мазеповка, находится невдалеку от Глушковского района), всегда становились на сторону государства. Слово «мазепа» стало в местных селениях синонимом слова «предатель».
В заключении скажем, что, возможно, казацкое восстание на Путивльщине в 1696-1697 годах - это единственное успешное движение казаков и крестьян, которое добилось своей цели, единственный случай, когда правительство пошло навстречу низам. Разин, Болотников, Пугачев потерпели поражение. Черкасы нашли общий язык с Москвой ради собственного и государственного блага. Но земля все таки осталась помещичьей.
