назови меня морем – я волны оставлю в залог приходи на меня посмотреть, надышаться прохладой назови меня морем и мой неразборчивый слог донесёт до тебя позабытые ухом рулады назови себя солнцем – ведь это простая игра, и пока мы играем в неё – ничего не случится… засыпать с Посейдоном, проснуться в объятиях Ра на немыслимой скорости в мчащейся колеснице…

Земля под ногами дрогнула. Улицы расплылись, пошли мелкой рябью. Белые стены трескались, под ними проступила разноцветная краска. Эль-Джазаир лихорадило. Крепость в крепости – султанский дворец – сдавал позиции. Отряд Гара лавой втекал в открытые ворота. Мелькнул чёрный плюмаж – Гар, яростно отбрасывая с пути берберов, спешил за головой султана. Он не уйдёт с пустыми руками или не уйдёт вообще.

пусть смоет дождь всю кровь с лица земли. чтоб здесь прожить грядущие смогли. а кто в бою не сгинул, те равны: писать в скиту историю войны. позор бойца, что скрылся от меча, – быть старцем и на тексты класть печать. живи, старик. храни свою юдоль. поглядывай на лучших исподволь. и знай, что жив ты только потому, что прах твой чем-то выгоден Ему.

Книга одного из известнейших приматологов мира Франса де Вааля посвящена эволюционным истокам человеческой натуры, ее двойственности и биологическим корням. Де Вааль рассматривает четыре ключевые стороны нашей природы — стремление к власти, потребность в сексе, склонность к актам насилия и проявлениям доброты — и на основании многолетних наблюдений за человекообразными обезьянами доказывает, что все это в полной мере характерно и для них. В своей работе он приводит аргументы в пользу представления о человеке как о социальном животном, «биполярной обезьяне», равно похожей на агрессивных, склонных к конкуренции шимпанзе и эмпатичных гедонистов-бонобо. Не игнорируя низменные стороны человеческой природы, де Вааль уделяет особое внимание ее положительным, нравственным проявлениям и тому, как две эти стороны сочетаются и дополняют друг друга, будучи одинаково важными для эволюции нашего вида и для выживания цивилизации в целом.

Существует распространенное заблуждение, что в пространстве Лобачевского параллельные линии сходятся. Это заблуждение встречается и в литературе, у Генри Миллера, например. На самом деле, параллельные линии сходятся в трехмерной сфере, а в пространстве Лобачевского все наоборот. Там несправедлив пятый постулат Евклида, и через каждую точку можно провести не одну, а множество прямых, параллельных данной.

Когда стало понятно, что съезд не собирается распускаться, наоборот, перешел в наступление, против депутатов применили тактику выдавливания. Сначала отключили внешнюю связь, потом тепло и электричество, здание перешло на внутренние ресурсы, но хуже всего стало, когда перекрыли водопровод.

Что касается целей длительного обустройства в России, то они достигнуты не были. Ни одно учебное заведение российской столицы не приняло его на постоянную работу преподавателем. Это поддерживало в Эренфесте постоянное чувство неудовлетворенности собой, создавало тревогу за благополучие семьи, которая выросла в России еще на одну дочь.

Каждый день мы испытываем противоречивые ощущения: с одной стороны — воодушевление от наступления цифровой эпохи, а с другой — страх перед бездушным всемогущим компьютером. Где же берет начало его всемогущество? Культуролог Мартин Буркхардт показывает нам, что всё придумали сами люди, а цифровая эра началась еще в 1746 году. У нас не было бы интернета, если бы аббат Нолле тогда не открыл, что электричество распространяется почти мгновенно, если бы Жозеф-Мари Жаккар не изобрел свой ткацкий станок и если бы Чарльз Бэббидж не создал свою аналитическую машину — прототип современного компьютера. Цифровизацией движет не математика, а человеческие страсти и стремления. Эта книга дает возможность взглянуть на компьютер не как на устройство, а как на новую модель общества, которая будет определять наше будущее. Здесь есть всё об истории машины, что вы хотели узнать, но боялись спросить.

Лидия Васильевна всю жизнь мечтала поехать в Париж. Но денег не было. Да и времени тоже. Сначала в одиночку растила сына, потом помогала брату после тюрьмы, в прошлом году похоронила мать, исчерпав все свои сбережения. Из редакции, где она работала корректором, её сократили.

- Стоять! - Вовка Заяц мощной подсечкой сбил Андрея с ног. Школьник грохнулся на землю. Хотел подняться, но Бабаев тут же сел ему на спину, заломил руки, и стал выкручивать пальцы.

Хорошо тогда, когда не спорим, А на общем празднике поём. Хорошо, когда миндаль над морем Расцветает в городе моём.

В школьные годы я жил у бабушки. Родители работали на заводах в разные смены, и слова из детского шлягера - «Я у бабушки живу, я у дедушки живу. Папа с мамой ходят в гости к нам...» - были тогда актуальны и злободневны для многих маленьких жителей промышленных центров.

Лида допила свой кофе. Вадим в прострации уставился в окно.За большим витринным стеклом неожиданно появилась фигура полицейского. Казалось, он смотрел через него внутрь, как в аквариум, выбирая нужную рыбку.

«Любое желание — это желание быть», — говорил знаменитый франко-американский философ Рене Жирар. Именно наши желания определяют, кто мы есть, однако нам они не принадлежат: будучи миметическими (подражательными и зеркальными), они превращают нас в бесконечную серию чужих отражений. Желание — это эволюция длиною в жизнь: мы начинаем подражать еще детьми, соперничаем в школе и на работе, хотим все большего, страдаем, не получая желаемого, и раскаиваемся на смертном одре. Книга Синтии Хэвен — первая в своем роде биография Жирара, основанная на беседах с ним самим, его близкими, друзьями и коллегами из Франции и США. Жизнь мыслителя предстает в ней иллюстрацией к его теории, которая раскрывается не как отвлеченная умозрительная концепция, но как философия для жизни, которую он первый же и стремился практиковать. Годы учебы в родном Авиньоне и промозглом оккупированном Париже, судьбоносный переезд в США, религиозное обращение в конце 1950-х, открытие насильственных истоков культуры, сомнения, признание и его соблазны — читатель узнает, как разворачивалась его духовная и творческая эволюция от первой работы «Ложь романтизма и правда романа», через фундаментальную «Насилие и священное» к мрачным апокалиптическим пророчествам его заключительной книги «Завершить Клаузевица».

Настоящий учёный не может писать, тщательно не изучив описываемого. Где же можно что-либо узнать о каком-то лейтенанте? Разумеется, в архиве Советской армии, в Подольске. Ха! Только у наивных людей могут быть такие представления. Дело в том, что полковник профессор Свердлов не имел свободного доступа в этот архив. Военная и государственная тайна. Но недаром профессор Свердлов был к тому же ещё полковником. А полковник знал, как обходят препятствия.

Мне всегда доставляло огромное удовольствие слушать Березовского. О чем бы он ни рассказывал, он это делал с таким воодушевлением, с таким огнем в глазах… Независимо, рассказывал ли он о своей поездке в Америку, о новом авторе из «Нового мира» или о том, как он получал жалобную книгу в овощном магазине… хотелось слушать его, открыв рот.

Противоречивое в обычном понимании Евангелие становится логичным, если события разворачивались в двух противоположных реальностях. В одной Иисус — прославленный проповедник и могущественный чудотворец, в другой его видели лишь бесы, слепые и прокаженные.

Известный журналист и писатель Малкольм Гладуэлл рассказывает о группе авиаторов из США, одержимых идеей прицельного бомбометания — военной доктриной, которая потенциально позволила бы снизить количество жертв среди солдат противника и мирного населения. Для 30-х годов XX века эта идея была революционной: вместо того чтобы уничтожать ковровыми бомбардировками всё живое на огромной территории, «бомбардировочная мафия» предлагала использовать самолеты нового класса, которые смогли бы точечно выводить из строя ключевые военные и гражданские объекты. Гладуэлл виртуозно переплетает судьбы нескольких героев — изобретателя бомбового прицела, американских и британских генералов и инженеров. Все они работали на благо своего народа, но по-разному видели оптимальный способ ведения войны, и на страницах этой книги история их противостояния становится напряженным документальным триллером.

Помню твою фразу, печальней которой нет:/ «И было врагу народа 18 лет». —/ Так вот она, террористка из «Нового величия» —/ На плечах косички, в комнате пенье птичье.

Шведская Академия наук в своем решении о присуждении Нобелевских премий за 2021 г. вообще никак не отреагировала на пандемию. На самом деле я, как и многие в научном мире, надеялся, что Нобелевская премия за 2021 г. будет присуждена Каталин Карико (Katalin Karikó) и Дрю Вайсману (Drew Weissman), чьи пионерские работы начала текущего века открыли путь к созданию вакцин, основанных на совершенно новом принципе.

Откровенность автора «Будденброков» очень нравилась Курту, который всю жизнь гордился тем, что в молодости Томас Манн был ему близок. Посвящение Мартенсу новеллы «Тонио Крёгер» стало вершиной их отношений.

Исландия — это не только страна, но ещё и очень особенный район Иерусалима, полноправного героя нового романа Александра Иличевского, лауреата премий «Русский Букер» и «Большая книга». Текст по Иличевскому — главный феномен не только цивилизации, но и личности. Именно в словах герои «Исландии» обретают таинственную опору существования, но только в любви можно отыскать его смысл. Берлин, Сан-Франциско, Тель-Авив, Москва, Баку, Лос-Анджелес, Иерусалим — герой путешествует по городам, истории своей семьи и собственной жизни. Что ждёт человека, согласившегося на эксперимент по вживлению в мозг кремниевой капсулы и замене части физиологических функций органическими алгоритмами? Можно ли остаться собой, сдав собственное сознание в аренду Всемирной ассоциации вычислительных мощностей? Перед нами роман не воспитания, но обретения себя на земле, где наука встречается с чудом.

И тут произошло неожиданное. Вместо народного гнева, Гитлера встретили бурные овации подавляющего большинства населения. Как написал историк Джордж Беркли, столь резкий поворот в настроении людей, которые вчера поддерживали Шушнига и клялись в верности Австрии, а сегодня приветствовали гитлеровские войска, как «немецких братьев», не может быть объяснен выходом из подполья нескольких десятков тысяч нацистов.

В книге Зоар нет винограда. Там — буквы-кони, там — всадники, там — речь о наступлении с боевым оружием в руках. А у Мандельштама — в первую очередь именно зрелище спелой виноградной лозы вызывает картину тех самых конной битвы и текста одновременно, где, правда, нет огня, но есть свет — целые горы южного света.

Поддавшись вековой «сексистской традиции», все исследователи пытались проследить только «мужскую линию» семьи, забывая о жёнах и дочерях. Рав Корец давно говорил мне о том, что раз ни одна из версий не выдерживает минимальной проверки на стыковку поколений по датам рождения и смерти, значит нужно включить в рассмотрение «женскую линию», т.е. возможность передачи фамилии через жён.

В этом единственном в своем роде фантастическом детективе в роли следователя выступает всемирно известный литературный герой. Даниэль Клугер обращается к классическим произведениям Джонатана Свифта о путешествиях Лемюэля Гулливера и дополняет их детективными эпизодами, в которых Гулливер расследует кровавые преступления, оставшиеся по воле Свифта нераскрытыми. Автору, живущему в Израиле поэту и писателю, удалось не только создать увлекательный сюжет, но и с удивительной точностью воспроизвести язык хорошо знакомого всем полного перевода «Путешествий Гулливера» А. Франковского. Удивительна природа детективного жанра. Стоит лишь представить себе, что в том или ином произведении мировой классики таится криминальная загадка, — пожалуйста! Некто, таящийся за текстом, вдруг подбрасывает вам информацию, на которую раньше вы внимания не обращали. И вот вам уже вполне видна эта загадка, которую вы как-то «зевнули» при первом чтении. В самом деле, а случайна ли смерть Базарова? А кто на самом деле убил старуху-процентщицу? А что в действительности таит прошлое капитана Немо, и вообще — индийский ли он повстанец или все-таки польский революционер?

Евгения Уралова на роль Лены пробовалась десятой, соперничая с М. Вертинской, М. Тереховой, О. Яковлевой, Н. Фатеевой — красавицы, звезды, но Хуциев «вцепился» в нее сразу, с первого взгляда и не ошибся.

Арсений Александрович (Тарковский) считал, что троечника надо перевести так, чтобы было понятно, что это троечник, и за это ставить переводчику пятёрку. Каким бы ни был оригинал, раз его обрекли на перевод, эту работу должны выполнять профессионалы. Конечно, не улучшая! Переводчик, который, подмигивая, говорит, что оригинал так себе, а он сделал из него конфетку, плохой переводчик.

Чтобы стать творцом научной революции, надо вовремя родиться — тут Ландау прав. Но этого мало! Надо иметь дар и подготовку, чтобы, во-первых, уметь осмыслить и использовать новые идеи и методы в науке и, во-вторых, чтобы самому генерировать новые идеи. Такие способности на пустом месте не рождаются — нужна школа. Пример Гёттингена очень показателен.